Просто хорошие рассказы

обсуждение литературные произведений, рекомендации, критика, поиск...
Аватара пользователя
zolg304
капитан
капитан
Сообщения: 3565
Зарегистрирован: 25 апр 2006 11:16
Откуда: Новгород Великий
Контактная информация:

Сообщение zolg304 » 02 авг 2010 16:36

Дню ВДВ: Полоска-синяя, полоска-белая

Синяя
Концентрированный смрад, сосредоточенный в комнатухе два на три...серые стены, потолок - такого же грустного цвета. Холодно. Влага на стенах. Я , увядающий островок тепла посреди вселенского неуюта, дрожу, пытаюсь пошевелить затекшими конечностями. Не получается. Снова и снова... не получается. Заплеванная лампочка назойливо пробивает хрупкую защиту век. Дрожу до судорог. Сырость, смрад, слепящий назойливый свет, задубевшее тело, саднящее, привязанное к столу чем-то прочным. Подвал? Тюрьма? Откуда я здесь? Зачем? Не помню...

К горлу подступает тошнотворный комок- сознание корчится и нехотя погружается в темную загадочную пучину.Глубже, еще глубже! Беспощадный пресс расплющивает голову и она взрывается, наконец, тысячами кровавых брызг. Падаю. Падаю!

Белая
- И запомни, боец, пока ты выбирал место,где бы упасть поудобней, тебя уже застрелили! Ты умер,боец, и я, роняя скупую старшинскую слезу, пишу письмо твоей мамочке:Ваш сын случайно погиб в бою, геройски не желая замарать казенное имущество…Рота! Вспышка справа! Переползаниями- вперед! Голову! Голову в грязь суй, а не автомат, в нем твоя жизнь, боец, чем ты будешь отбиваться от превосходящих сил противника? Ползком я сказал, твари!
Старшину бьет нервный тик. Мы, семьдесят салажат, будущих командиров боевых машин десанта, крутим отощавшими задницами, ползая в жирной, щедро удобренной солярой полигонной грязи.
- Тому, кто прошел маленький Гайжюнай, не страшен большой Бухенвальд! Присели! Передвигаемся на объект Ебун-гора гуськом, можно присядкой, не возражаю! Песню, запевай!
…Россия! Лю-бимая моя!
Родные! Березки – тополя!
Как до-рога-ты , для солдата!
Родная русская земля-аААА!

Синяя
…ААА! Больно! Боль вырывает из короткого забытья. В грудь как будто заталкивают каленый стержень. АААА!!! Невыносимо больно! Пахнет паленым…Бородатые тени мечущиеся под потолком. Двое. Да что вы делаете, суки! Вместо крика из горла вырывается сухой клекот. В груди шкворчит раскаленный стержень. Бородачи смеются. Место холоду уступает удушливая жара. Тело плавится. Глаза и рот забиты раскаленным песком. АААА!!! Больно-оООО!!! Суки!

Белая
-… запомните, суки, я здесь решаю, когда спать, а когда бодрствовать! Отбой! Время пошло! Раз! Два! Три…Не успеваем, значит, раздеться…Ро-та! Пааадъем!
Четвертый час «сон-тренажа», мои замордованные братишки – десантники отупело одеваются и раздеваются, разбегаясь по ярусам кроватей со скоростью прячущихся от дневного света крыс.
- Ну вот, молодцы…почти уложились. Стоп. А где Моисеев?
Моисеев успел уснуть за несколько секунд импровизированного отбоя. Он сладко почмокивает толстыми губами, свесив со второго яруса грязную руку. На ладони свежая наколка «За ВДВ!» Когда успел ? Идиот…
- Рота! Из-за рядового Моисеева занятия по сон – тренажу продолжаются! Спать будете дома, бойцы…
- Моисеев! Подъем!
Ошалелый мальчишка спрыгивает с кровати, пытаясь запрыгнуть в хэбэшные штаны, падает, смешно хлопает белобрысыми рязанскими ресницами, не врубаясь в ситуацию. Никто не смеется. Рота хочет спать, она ненавидит рядового Моисеева. Сдохни, тварь :мы –команда, единый организм, отторгающий ненужные члены…

Синяя
- Ну как, вспомнил? Не молчи, шурави…
Распухший обрубок языка двигается в пересохшей пещере рта, безуспешно пытаясь выдавить нечто членораздельное. Пустое. Клекот и мычание- мой ответ смуглым бородачам со странными, небесной пустоты, глазами. Братья? Наверно…почти близнецы. Легкий акцент, или он мне только кажется? Духи? Вряд ли…слишком лощеные, хотя одеты, как духи. Плен? Плен…
Не повезло тебе, братишка. В моей ситуации лучше обращаться к себе в третьем лице. Был рядовой Сухов, стал –просто мясо, мясо на чужой скотобойне. Чего-чего, а баек о «развлечениях» духов за два месяца Афгана мы наслушались предостаточно.
- Мика, он не хочет говорить…- Кудрявый Мика склоняется надо мной и внимательно вглядывается бездонными ледяными глазами. В них нет ничего. С тем же интересом он рассматривал бы собственную ладонь. Холод проникает до самых внутренностей: этот не даст просто умереть…
- Можно еще раз, Джаба.
Рыжеватый близнец Мики, тот, который Джаба, показывает мне раскаленный докрасна кинжал, пытаясь …нет не напугать, он просто делает свою работу. И это самое страшное.
- Вспоминай, шурави, вспоминай…- раскаленный стержень снова вонзается куда-то глубоко, между легкими, невыносимо воняет паленым мясом,да-да, моим мясом.
- Я ничего не помню! ААА!!! СУКИ!!! Пииииип… изображение сворачивается в убегающую в никуда точку…пиииип…предохранители мозга опять не выдержали напряжения. Душары, а я умею от вас убегать…пиииип…

Белая
Американские вертолеты, вросшие намертво в литовский дерн,- трофеи, наверно еще корейской компании. В пятистах метрах- Душман-городок, точная копия афганского дувала, за ним – приземистые глиняные постройки с плоскими крышами. Чуть подальше раззявила черные рты-окна типовая советская пятиэтажка. Изо дня в день мы штурмуем эти чужеродные лесному пейзажу объекты.
…один толчок ногой по спине согнувшегося товарища, взлет, глинобитное препятствие забора остается позади. Передергиваю затвор Калашникова, протискиваюсь в узенькое пространство между хижинами. Бах! Это кто-то из братишек ловко сшибает с петель хлипкую «афганскую» дверь. Заскакиваю первым и…Старшина жарко шепчет прямо в горящее от стыда ухо.
- Рядовой Сухов убит.
Холодное дуло вдавливается в правый висок, сильнее, еще сильнее!
- Я вам, идиоты, сколько раз повторять буду! Прежде, чем зайти- гранату! О бабе своей дома мечтать будешь, солдат! Что ты лыбишься?! Ты, труп вонючий! Ты товарищей своих подставил, и сам сдох! Вытаскиваем труп Сухова к машинам! Ползком! Мухой!… падаль…Кому-то придать ускорение?!
Синяя
- Крепкий, шайтан…как думаешь, Микаил?
- Молодой, вот и карабкается…- две пары льдинок-глаз все так же внимательно и безучастно разглядывают меня.
- Русские не сдаются!- выдавливаю из себя и тут же понимаю, что сморозил глупость: ничего более неуместного и пошлого придти в голову не могло. Да пофиг, думайте обо мне что хотите, уроды.
- Мы знаем. Никто не сдается. Сущность человека – не сдаваться. Ты такой же, как все, шурави. Ты вспомнил? Или Джабраил снова будет тебе помогать.
- Что?! Что я должен вспомнить?! Козлы! Убейте лучше, суки…- тело начинает колотить дрожь- это истерика, это беспомощность. Черные близнецы неожиданно улыбаются, обнажая крупные идеальные зубы. Прямо голливудские красавцы- высокие, не меньше двух метров каждый, стройные, в движениях – хищная грация…Козлы, духи гребаные…
- Вы козлы! Что вам надо от меня?!
- Вспоминай, мальчик, вспоминай…
Раскаленное лезвие снова противно начинает елозить в груди, мне просто страшно. Страх сильнее, чем боль.
- НЕЕЕЕТ!!!

Белая
Серебристый алюминий ИЛ 76 под ногами, мелкие ребрышки не дают скользить нагуталиненным армейским сапогам. Шнуровка голенища, которой мы так гордимся, болтается в такт каждому шагу. Прощай учебка! Впереди манит неизвестностью жаркая чужая страна.
Осень, а нам выдали песочные панамы и хэбэшку с накладными карманами.
- Бывайте, сынки… Не горюйте, жизнь – она, как тельник…- вздыхает старшина, нервно дергает скулами и вдруг резко отворачивается.
Мы машем ему панамами, смеемся, кто-то обещает привезти барана на дембель. Старшина уходит, так ни разу не обернувшись.
Что знаменует собой торжественный вой взлетающей махины самолета? Конец мучениям, или конец юности?

Синяя
Я вспомнил! Вспомнил, где я видел этих двоих. Точно. Как я мог забыть?! Узенькая полоска дороги под желто-серыми глыбами чужих гор. Натужно воющие «Уралы». Торопливая невнятная скороговорка в шлемофоне, колонна еле ползет. Пот заливает глаза, теплая вода из фляги противно воняет хлоркой и не утоляет жажду. Над головой успокаивающе грохочет лопастями «вертушка»: значит все в порядке …
И вдруг – оглушительные выбухи взрывов в голове и позади колонны. Мелкая крошка породы барабанит по броне. Краем глаза замечаю серые тени, грациозно и бесшумно прыгающие откуда-то сверху.
Автомат кашляет в руках сухими выстрелами. Шальные кудрявые бородачи прячутся за камнями, поливая суетящуюся толпу свинцовым дождем. Вот они- Микаил и Джабраил- синхронно направляющие гранатометы в мою сторону.
- Получите! Духи! – строчу не целясь . Радость боя перехватывает горло. Я всемогущ! Я Бог Войны…
Огненная стена.
Тишина.
Невыносимая боль в груди.
Запах паленого мяса.

- Ты вспомнил, мальчик?
- Я вспомнил…я хочу жить.
-Живи, мальчик, живи…помни.

За спиной Джабраила неожиданно вырастают могучие белоснежные крылья. Точно такие же – у Микаила. Небесные глаза ангелов все так же безучастны.
Стены комнаты растворяются, как будто солнце плавит грязные куски весеннего снега. Свет слепит глаза, не позволяя рассмотреть детально исчезающие в небе фигуры.

- ААА!!! Больно!!!

Белая
- Доктор! Доктор! У Сухова двигательная активность!
- Да не кричите Вы так. Может показалось…после такого ранения в грудь мало кто…две недели в коме, может конвульсии?
Лицо врача на фоне лампы дневного цвета, жесткие, сухие пальцы бесцеремонно растягивающие мне веки, запах медикаментов, будничный шум улицы откуда-то снаружи.
- А ты оказывается везучий, Сухов…с таким ранением, один шанс из тысячи. Молодец парень, выкарабкался. С возвращением!
- Сп…си..
- Молчи, солдат, тебе еще рано говорить.
Из-под белого врачебного халата кокетливо выглядывает десантная тельняшка. Полоска белая, полоска синяя, совсем, как жизнь, которую стоит прожить...

Какащенко



ПОДПИСЬ!

Аватара пользователя
АРС
капитан
капитан
Сообщения: 3451
Зарегистрирован: 15 мар 2007 10:10
Откуда: г. Уфа, вертолётка.
Контактная информация:

Сообщение АРС » 29 дек 2010 07:19

Мы не наемники !
вчера в 11:21

Как мы не стали наемниками......

Грузия, Ахалцихе, военный городок. "Армия" разваливалась прямо на глазах. Уже не осталось былого единства. Офицеры-украинцы, белорусы, казахи забирали документы, личные дела в отделах кадров полков для убытия в свои суверенные национальные государства. Мы, русские, оставались в непонятках. Что? Куда? Как? Представьте наши ощущения. Украинцы и белорусы по крайней мере знали, что едут в свою страну, в родные дома, а что делать нам - мы не понимали, тем более я, офицер родом с Казахстана+

Мои взводные - Сережа Шевченко, украинец, Юра Матусевич, белорус - ходили как на автомате и тоже не испытывали восторга от происходящего. Среди нас служили офицеры с корнями и белорусскими, и украинскими, и российскими, армянскими, грузинскими, прибалтийскими+ Мы вроде российские, а по сути - ничьи+ Куда ехать? В Казахстан? В Армению? На Украину? Мы не хотели. Оставаться в Грузии? Где большинство народа подогретое местными патриотами дышало на нас враждебностью доходящей до ненависти, понятное дело, тоже удовольствия мало.

В квартире проблема. Блохи. Полчища блох в деревянных полах+ Нонсенс, но факт. Опускаешь ноги с кровати - тысячи насекомых мгновенно покрывают твои конечности. Стряхиваешь их - кровь. И так во всех квартирах. Нашли самое дешевое средство - марганцовка. Денег почти ни у кого не было, я лично питался одним хлебом. Сколько это длилось - дни, недели - не помню.

Вторая проблема - сиамская кошка и ее котята. Ну, котят мне удалось быстро определить в хорошие руки, а вот кошка все вопила от боли - ее грызли блохи. Приходилось несколько раз в час обмывать ее от блох, вода краснела от её крови. По совету знакомой сердобольной армянской бабки я выпустил Мадонну на волю, пристроив на крыше своего танкового бокса. Это все, что я на тот момент мог сделать для животного. Она "плакала" и орала с крыши, но у меня не было возможности прокормить даже самого себя. Ее горькое мяуканье до сих пор отдается болью в сердце, хоть я и недолюбливал кошек с детства.

Убийство офицера ...
Ложась спать, всегда держал возле себя два ножа - один, переделанный из столового в боевой, другой - для рубки мяса. Для спокойствия.
Однажды перед сном вдруг услышал на улице выстрелы из ПМа, два или три+ Вскочил, подбежал к окну, осмотрелся - тишина+ Через некоторое время раздался стук сапог по лестничной клетке. В мою дверь постучались. Я уже стоял, прислонившись к стене возле двери, отклонившись от предполагаемого сектора обстрела. Ясно, под дверью стоял солдат-грузин.

"Да! Кто там?" - как можно грубее спросил я недовольным сонным голосом.
Сбивчиво, на слабом русском языке с акцентом из-за двери был задан вопрос:
"А здесь проживает командир танкового батальона". В интонации не слышалась враждебность, скорее, растерянность.
На лестничной клетке и вправду оказался солдат-грузин с автоматом за спиной.
"Вы командир танкового батальона?"
"Вообще-то Зам. А что надо?"
"Наш комбат просит вас спуститься вниз"
"На хрена?" - а сам подумал - вариантов то нет+
"Там убили вашего офицера".

Я наспех, как по тревоге, натягивал танковый комбез, а у самого роились беспорядочные мысли: "Кто ж там, кого убили, неужели, кого-то из моих ребят?.."

Спустился вниз. С торца дома в ограждении городка давно имелся незаконный проход. За ним, возле первого дома частного сектора, лежал на дороге убитый человек в униформе. Рядом находились несколько вооруженных военных грузинской армии. Старый знакомый офицер, "комбат", предвосхищая мою реакцию, выпалил фразу:

- Мы прибежали на выстрелы. Помоги разобраться. Если наши - тут же расстреляем.

Его растерянность, и решительность наказать любого, естественно, подвигла меня оказать некое содействие.

-Ты понимаешь, если это ваши сделали то вам+ пипец.

-Да, понимаю, но наши не могли. Только всех проверял, а остальные ушли в Сухуми.

- Хорошо. Но смотри, - это прозвучало как угроза. Причем неприкрытая. Для меня это был шанс "отыграть" все назад. А кто еще мог такое сделать, как не грузины?..

Лежащий человек лет 30-35, худой, жилистый, высокий, был не с нашего полка, но явно офицер. "Наверно, украинец", - не знаю, почему мелькнуло в голове. Нашли несколько гильз и пометили их. Отправили посыльных за офицерами с 10 дивизии, которых я знал. Потихоньку подтянулись офицеры с нашего военного городка. Желание громить грузин уже начало веять в воздухе. Нас стало уже человек 15, а их 5, хоть и с оружием. Но они были дети, кроме комбата. И только мое желание разобраться и поступить по справедливости сдерживало офицеров. Сам я держал за пазухой свой нож. И я, не сомневаясь, пустил его в ход, если бы..... Наконец, прибежали офицеры с 10 дивизии, знавшие убитого, назвали его фамилию. Говорят, что тот собирался назавтра уехать на родину, на Украину, но ему не выдавали личное дело, и он все ходил и ходил к кадровику.

Прозрение. "Стоп. Кадровика сюда!" Притащили кадровика. Тот что-то лопотал, пытался объяснить. Но уже стало все понятно. Пришли очевидцы. Зараза корыстолюбия и жажда обогащения охватила не его одного.

Как я писал, офицеры, которые хотели уехать домой, забирали личные дела и убывали на родину. Ну и один из полковых кадровиков решил нажиться. И выставил условие: хочешь личное дело - гони бабло. В данном случае он предложил офицеру принести деньги к нему на квартиру, где того будет ждать "личное дело офицера", ну и проездные документы . Вечером у кадровика дома то ли они не сторговались, то ли офицер с ходу набил ему морду.... И решил уйти. "Обиженный" кадровик заскочил в квартиру, схватил пистолет и первый выстрел достал офицера на выходе из подъезда. Уже раненный, тот стал убегать, но эта мразь добила безоружного на том самом месте, где позже офицер был найден мертвым. И вот, когда правда всплыла, этот гнида завопил: "Виноваты грузины!" Дальше случилось следующее. После воплей майора-кадровика, я выхватил нож, желая ударить прямо в вопящее от страха горло! Но ударом по руке офицер армии Грузии отбил мой удар. Закрутив руку, отобрав нож и отпустив меня, окружил своими людьми преступника и произнес:

"Не волнуйтесь, убийца понесет наказание. Судить его будем мы". Таких сук судить хотели мы...

Предательство - что может быть подлее? Минутная жадность - испорченная судьба.Их сопровождали до КПП. Ножы были у многих, как выяснилось. Просто я первый отреагировал.

Наемники или КТО ?

Через некоторое время комбат Мхедриони предложил мне поехать воевать в Абхазию. Само собой, за вознаграждение. Кто такие абхазы, нам было непонятно, мы не знали такого народа. Мы знали только преподносившуюся нам информацию о неких "абхазах-сепаратистах", которые в нашем понимании являлись точно такими же грузинами, такими же аджарцами, мегрелами и так далее... Если кто-то считает, что грузины - это одни грузины, сильно ошибается. То же самое, как и славяне - это и белорусы, и русские, и сербы, но только в рамках одной общей страны. А кто выступал против государства, для нас, государственников, были сепаратистами. Да и насмотревшись, прочувствовав на себе, как нас продают, насколько мы брошены и никому не нужны, мы начали обсуждать эту тему. К нам примкнули разведчики. Итого мы сформировали три танковых экипажа и два экипажа БМП. Тупо, глупо, с внутренней опустошенностью, а что еще мы тогда могли? Слово "наемник" было нам еще неизвестно. Оно появилось позднее. А здесь хоть какая-то армия, хоть какое-то государство, хоть какой-то заработок.

Встретились с грузином. Он сильно обрадовался и сказал, что у них нет специалистов, и война идет не так, как бы им хотелось. В грузинской армии не хватало кадров. Учились они на ходу, и все их войско больше походило на неуправляемую партизанскую толпу. О нашей договоренности "комбат" собирался доложить в Тбилиси и согласовать. Через день он вернулся с Тбилиси и сказал, что там одобрили соглашение, технику нам передадут, танки Т-55 или Т-54, в районе Сухуми. Но получку нам платить не будут! "Интересно девки пляшут!" - подумал я. Я сделал ему ответное "предложение": в таком случае все оружие, что мы захватим, будет наше. Утром бы должны были явиться на железнодорожный вокзал, где нас будет встречать грузинский офицер для отправки под Сухуми в сформированном эшелоне. На том мы и расстались.

А вечером мы собрались у Вовки Краснова на квартире, все офицеры, которые вошли в танковые экипажи, и разведчики, составляющие экипажи БМП. Среди нас был прапорщик с разведроты, забыл его фамилию, но помню, что он был афганец, очень надежный товарищ. Света как всегда не было. Где-то без 15 девять сели за стол, разлили вино, и+ представьте следующую картину! Кто-то произнес что-то типа тоста, нелепого, веющего безысходностью, и вот уже руки с бокалами потянулись чокаться+ Вдруг загорается свет, и разом включается телевизор. Программа "Время". Дикторша (я хорошо запомнил, именно дикторша) говорит, что русские казаки воюют на стороне абхазского народа. Интервью с атаманом казаков. Очередной сюжет о зверствах грузин. Пелена с глаз!.. Мы так и не чокнулись. Опустили стаканы. Тишина. Это был первый официальный репортаж с грузино-абхазской войны. Россия в лице русских казаков поддержала абхазов. Таких же казаков, поддержавших русских в Приднестровье. Кто не верит в Бога, может верить в такой поразительный случай. У каждого свой выбор.

И пришло полное осознание того, что "советских", "советского многонационального народа" больше нет. Есть мы, русские, есть народы Российской Федерации и есть независимые государства, независимые народы бывших советских республик. И отношение их к нам диктовало отношение нас к ним. Все, это свои, а это - чужие.

"Ну, чего, мужики, теперь делать будем?"
"А что, мы против своих воевать не собираемся! Да пошли эти на.... ветер!"


Утром я встретился с грузинским "комбатом". Вместе присели.
"Почему не поехали?"
"Так, понимаешь+" Недоговоренный ответ повис в воздухе. Молчание.
"Вы вчера смотрели новости?"
"Мы не будем стрелять в свой народ" Да лучше голодными подохнем. Мы и вправду голодными постоянно ходили.
"Понимаю" - ответил грузин.

А уже на следующий день приехал командир нашей ахалкалакской 147 мотострелковой дивизии, генерал-майор Коваленко Юрий Федорович, тот, что невзирая на поставленные сверху задачи, вывел технику и вооружение 405 полка в Ахалкалаки. Собрал нас в летнем клубе и всех, кто остался, распределил по воинским частям. Желающих вывезти личное имущество на родину в Россию распределил по машинам: одна машина на три однокомнатные квартиры, одна машина на две двухкомнатных и одну машину на одну трехкомнатную квартиру.

Колонна прибыла вовремя, нам выписали проездные документы и документы на бесплатный контейнер. Вот тогда я быстренько и удачно продал не торгуясь фортепиано жены - за 20 тысяч рублей, огромные по тем временам деньжищи (если помните, получка моя была всего три, три с половиной+). Отправился на базар, купил курицу в пакете, вермишель-спагетти и устроил пир - сначала для себя, а вдоволь налопавшись - для своих товарищей!
Уже прибыв в Казахстан, где ждала меня моя супруга, купил ей фортепиано - но за 7 тысяч.

"Не ходил бы ты, Ванек, во солдаты!.."

Я встал перед дилеммой: вернуться или не возвращаться или уйти в казахстанскую армию. Можно, в конце концов, уволиться или быть уволенным как невозвращенец. Подобная практика уже была распространена в Вооруженных Силах. Из всей родни военной была только моя мать. Она тоже не знала ответа. Но в унисон остальной гражданской родне советовала остаться. Ведь она знала в деталях, как я пережил последствия от землетрясения, как меня судили военным трибуналом армянские экстремисты, и как чуть не расстреляли азербайджанские милиционеры... И как продали наш полк. Но решение все равно было за мной. Я шлялся по центру Целинограда, и почти уже твердо решил не ехать. Но выходя из кафе, внезапно услышал песню Газманова. Музыка, а, главное, слова, так пронзили мозг и сердце, они били по ушам: "Офицеры, офицеры... кто не делал карьеры..." Я реально взвыл. Как не вовремя эта песня! Зачем ее врубили здесь, в Казахстане?! И как "вовремя" я ее услышал! Спасибо Газманову от всех офицеров России, кто служил в то тяжелое время самоопределения, во время страшных перемен.

Перед отъездом на место службы зашел в православный храм в городе Целинограде. Я не умел молиться. Я не знал, что ждет впереди. Но чувствовал всеми фибрами души, что должен сделать именно это - зайти в храм и помолиться. Священник отец Александр специально для меня открыл храм и напутствовал: "Я не дам тебе ответа. Ты только сам можешь найти его. Иди. Молись. Молись, как можешь". Я стоял под центральным куполом, один, перед иконами. Стоял и пытался произнести слова молитвы, просто думал, что ждет меня и моих друзей. Что страшно, что можно остаться и не ехать. Что еще я мог думать? "Господи, помоги!" Подняв голову к куполу, я увидел, как на меня откуда-то сверху плавно опускается белое голубиное перышко. Оно падало медленно в солнечных лучах, пронзающих сумрак помещения. Перышко опустилось на мою вытянутую ладонь. Я будто услышал: "Езжай, все будет хорошо". Как я жалею до сих пор, что положил перо на пол, не взял его с собой. Я почувствовал решительность, и ушли последние сомнения. Ведь ответ и благословение были получены свыше. Надо возвращаться в полк.

Возвратился обратно через Вазиани и Ахалцихе в Ахалкалаки для прохождения службы, в 412 мотострелковый полк, заместителем командира танкового батальона. Отказавшись от должности в 405 полку, вновь собранном в Вазиани на базе 100 мотострелковой дивизии. Отказался служить со своими друзьями, подчиненными, с которыми прошел путь, описанный в рассказах, лишь по одной причине: командиром полка стал бывший начальник штаба, который увез боевое знамя полка из Ахалцихе в Тбилиси, бросив полк. Для меня это было сродни предательству. Как чиновник от армии он был прав. Но как человека, как мужика я его простить не мог.

Хочу добавить, что этот комполка в дальнейшем совершил много поступков, за которые его уважали подчиненные. Больше он ни разу не позволил себе повторить ту, ошибку. Но в нашей личной беседе, отказываясь от должности с перспективой командования батальоном, я, молодой старлей, сказал ему:

- Товарищ подполковник, вы классный мужик, но простить я вас не могу, а, значит, верить вам не буду. Поэтому лучше я уйду служить в Ахалкалаки.

Больно было бросать своих. И всегда тяжело осваиваться на новом месте. Но это уже другая история.
И все-таки, возвращаясь к включенному свету. Кто-то из великих сказал: "Тот, кто верит случайностям, тот не верит в Бога. А случайность - это не понятая закономерность". Каждый сам для себя решает.
А для меня это был повод еще раз спросить себя, в очередной раз прошедшего по лезвию, по грани между добром и злом: "Кто это так меня бережет? И почему?.."
На этом я заканчиваю цикл рассказов, посвященных событиям начала 90-х годов. Хочу поблагодарить людей, которых взволновала моя исповедь. Всех читателей, блогеров, давших оценку описываемым событиям. Как хорошую, так и плохую. Всякое мнение имеет право на существование. Я не говорю о провокаторах.

Отдельное спасибо от всей души моим корректорам и вдохновителям Ирине Николаевой и блогеру "ГП" Галине из Одессы.
Особое спасибо первым читателям и людям оставляющим свои коментария. Если получится издать книгу , ну вдруг, то обязательно с коментариями от Вас и с обязательным сохранением логинов и аватаров. Благодарю Всех за поддержку !
http://gidepark.ru/community/859/articl ... 2458777655
Не спорь с дураком, люди могут не понять, кто из вас кто...

Аватара пользователя
АРС
капитан
капитан
Сообщения: 3451
Зарегистрирован: 15 мар 2007 10:10
Откуда: г. Уфа, вертолётка.
Контактная информация:

Сообщение АРС » 18 ноя 2013 00:30

Исповедь лейтенанта морской пехоты США
...в одной американской газетке была опубликована почти что исповедь лейтенанта морской пехоты США Майкла Фогетти. В ней описывались события его жизни, происшедшие 40 с лишним лет назад в ходе «одной маленькой, но грязной войны, которую вели США, Алжир, Эфиопия и Сомали». Самому тексту Фогетти необходимо, впрочем, предпослать краткое пояснение: описываемые события разворачиваются в теперь печально знаменитом Аденском заливе. «Tankist», он же «бородатый капитан» – майор Николай Игнатьевич Еременко, командир отдельного батальона 104-й ТБ, приданного миссии ООН.

А вот и сами воспоминания Майкла Фогетти.


Меня зовут Майкл Фогетти, я – капитан Корпуса морской пехоты США в отставке. Недавно я увидел в журнале фотографию русского памятника из Трептов-парка в Берлине и вспомнил один из эпизодов своей службы. Мой взвод после выполнения специальной операции получил приказ ждать эвакуации в заданной точке, но попасть в эту точку мы так и не смогли.

В районе Золотого Рога, как всегда, было жарко во всех смыслах этого слова. Местным жителям явно было мало одной революции. Им надо было их минимум три, пару гражданских войн и в придачу – один религиозный конфликт. Мы выполнили задание и теперь спешили в точку рандеву с катером, на котором и должны были прибыть к месту эвакуации.

Но нас поджидал сюрприз. На окраине небольшого приморского городка нас встретили суетливо толкущиеся группки вооруженных людей. Они косились на нас, но не трогали, ибо колонна из пяти джипов, ощетинившаяся стволами М-16 и М-60, вызывала уважение. Вдоль улицы периодически попадались легковые автомобили со следами обстрела и явного разграбления, но именно эти объекты и вызывали основной интерес пейзан, причем вооруженные мародеры имели явный приоритет перед невооруженными.

Когда мы заметили у стен домов несколько трупов явных европейцев, я приказал быть наготове, но без приказа огонь не открывать. В эту минуту из узкого переулка выбежала белая женщина с девочкой на руках, за ней с хохотом следовало трое местных ниггеров (извините, «афро-африканцев»). Нам стало не до политкорректности. Женщину с ребенком мгновенно втянули в джип, а на ее преследователей цыкнули и недвусмысленно погрозили стволом пулемета, но опьянение безнаказанностью и пролитой кровью сыграло с мерзавцами плохую шутку. Один из них поднял свою G-3 и явно приготовился в нас стрелять, Marine Колоун автоматически нажал на гашетку пулемета, и дальше мы уже мчались под все усиливающуюся стрельбу. Хорошо еще, что эти уроды не умели метко стрелять. Мы взлетели на холм, на котором, собственно, и располагался город, и увидели внизу панораму порта, самым ярким фрагментом которой был пылающий у причала пароход.

В порту скопилось больше 1000 европейских гражданских специалистов и членов их семей. Учитывая то, что в прилегающей области объявили независимость и заодно джихад, все они жаждали скорейшей эвакуации. Как было уже сказано выше, корабль, на котором должны были эвакуировать беженцев, весело пылал на рейде, на окраинах города сосредотачивались толпы инсургентов, а из дружественных сил был только мой взвод с шестью пулеметами и скисшей рацией (уоки-токи не в счет).

У нас было плавсредство, готовое к походу, и прекрасно замаскированный катер, но туда могли поместиться только мы. Бросить на произвол судьбы женщин и детей мы не имели права. Я обрисовал парням ситуацию и сказал, что остаюсь здесь и не вправе приказывать кому-либо из них оставаться со мной, и что приказ о нашей эвакуации в силе и катер на ходу.

Но, к чести моих ребят, остались все. Я подсчитал наличные силы: 29 «марин», включая меня, 7 демобилизованных французских легионеров и 11 матросов с затонувшего парохода, две дюжины добровольцев из гражданского контингента. Порт во времена Второй мировой войны был перевалочной базой, и несколько десятков каменных пакгаузов, окруженных солидной стеной с башенками и прочими архитектурными излишествами прошлого века, будто сошедшими со страниц Киплинга и Буссенара, выглядели вполне солидно и пригодно для обороны.

Вот этот комплекс и послужил нам новым фортом Аламо. Плюс в этих пакгаузах были размещены склады с ооновской гуманитарной помощью, там же были старые казармы, в которых работали и водопровод, и канализация. Конечно, туалетов было маловато на такое количество людей, не говоря уже о душе, но лучше это, чем ничего. Кстати, половина одного из пакгаузов была забита ящиками с неплохим виски. Видимо, кто-то из чиновников ООН делал тут свой небольшой гешефт. Т. е. вся ситуация, помимо военной, была нормальная, а военная ситуация была следующая…

Больше 3000 инсургентов, состоящих из революционной гвардии, иррегулярных формирований и просто сброда, хотевшего пограбить, вооруженных, на наше счастье, только легким оружием – от «маузеров-98» и «штурмгеверов» до автоматов Калашникова и «стенов», – периодически атаковали наш периметр. У местных были три старые французские пушки, из которых они умудрились потопить несчастный пароход, но легионеры смогли захватить батарею и взорвать орудия и боекомплект.

На данный момент мы могли им противопоставить 23 винтовки М-16, 6 пулеметов М-60, 30 китайских автоматов Калашникова и пять жутких русских пулеметов китайского же производства с патронами 50-го калибра. Они в главную очередь и помогали нам удержать противника на должном расстоянии, но патроны к ним кончались прямо-таки с ужасающей скоростью.

Французы сказали, что через 10-12 часов подойдет еще один пароход, и даже в сопровождении сторожевика, но эти часы надо было еще продержаться. А у осаждающих был один большой стимул в виде складов с гуманитарной помощью и сотен белых женщин. Все виды этих товаров здесь весьма ценились. Если они додумаются атаковать одновременно и с юга, и с запада, и с севера, то одну атаку мы точно отобьем, а вот на вторую уже может не хватить боеприпасов. Рация наша схлопотала пулю, когда мы еще только подъезжали к порту, а уоки-токи «били» практически только на несколько километров. Я посадил на старый маяк вместе со снайпером мастер-сержанта Смити, нашего «радиобога». Он там что-то смудрил из двух раций, но особого толку от этого пока не было.

У противника не было снайперов, и это меня очень радовало. Город находился выше порта, и с крыш некоторых зданий территория, занимаемая нами, была как на ладони, но планировка города работала и в нашу пользу. Пять прямых улиц спускались аккурат к обороняемой нами стене и легко простреливались с башенок, бельведеров и эркеров… И вот началась очередная атака. Она была с двух противоположных направлений и достаточно массированной.

Предыдущие неудачи кое-чему научили инсургентов, и они держали под плотным огнем наши пулеметные точки. За пять минут были ранены трое пулеметчиков, еще один убит. В эту минуту противник нанес удар по центральным воротам комплекса: они попытались выбить ворота грузовиком. Это им почти удалось. Одна створка была частично выбита, во двор хлынули десятки вооруженных фигур. Отделение капрала Вестхаймера – последний резерв обороны, – отбило атаку, но потеряло трех человек ранеными, в т. ч. одного тяжело. Стало понятно, что следующая атака может быть для нас последней: у нас было еще двое ворот, а тяжелых грузовиков в городе хватало. Нам повезло, что подошло время намаза, и мы, пользуясь передышкой и мобилизовав максимальное количество гражданских, стали баррикадировать ворота всеми подручными средствами.

Внезапно на мою рацию поступил вызов от Смити:

- Сэр. У меня какой-то непонятный вызов, и вроде от русских. Требуют старшего. Позволите переключить на вас?

- А почему ты решил, что это – русские?

- Они сказали, что нас вызывает «солнечная Сибирь», а Сибирь – она вроде бы в России…

- Валяй, – сказал я и услышал в наушнике английскую речь с легким, но явно русским акцентом.

- Могу я узнать, что делает United States Marine Corps на вверенной мне территории? – последовал вопрос.

- Здесь – Marine First Lieutenant Майкл Фогетти. С кем имею честь?» – в свою очередь, поинтересовался я.

- Ты имеешь честь общаться, лейтенант, с тем, у кого, единственного в этой части Африки, есть танки, которые могут радикально изменить обстановку. А зовут меня «Tankist».

Терять мне было нечего. Я обрисовал всю ситуацию, обойдя, конечно, вопрос о нашей боевой «мощи». Русский в ответ поинтересовался, не является ли, мол, мой минорный доклад просьбой о помощи. Учитывая, что стрельба вокруг периметра поднялась с новой силой, и это явно была массированная атака осаждающих, я вспомнил старину Уинстона, сказавшего как-то, что если бы Гитлер вторгся в ад, то он, Черчилль, заключил бы союз против него с самим дьяволом, и ответил русскому утвердительно. На что последовала следующая тирада:

- Отметьте позиции противника красными ракетами и ждите. Когда в зоне вашей видимости появятся танки, это и будем мы. Но предупреждаю: если последует хотя бы один выстрел по моим танкам – все то, что с вами хотят сделать местные пейзане, покажется вам нирваной по сравнению с тем, что сделаю с вами я.

Когда я попросил уточнить, когда именно они подойдут в зону прямой видимости, русский офицер поинтересовался, не из Техаса ли я, а получив отрицательный ответ, выразил уверенность, что я знаю, что Африка больше Техаса, и нисколько на это не обижаюсь.

Я приказал отметить красными ракетами скопления боевиков противника, не высовываться и не стрелять по танкам в случае, ежели они появятся. И тут грянуло. Били как минимум десяток стволов калибром не меньше 100 мм. Часть инсургентов кинулась спасаться от взрывов в нашу сторону, и мы их встретили, уже не экономя последние магазины и ленты. А в просветах между домами, на всех улицах одновременно появились силуэты танков Т-54, облепленных десантом.

Боевые машины неслись как огненные колесницы. Огонь вели и турельные пулеметы, и десантники. Совсем недавно казавшееся грозным воинство осаждающих рассеялось как дым. Десантники спрыгнули с брони и, рассыпавшись вокруг танков, стали зачищать близлежащие дома. По всему фронту их наступления раздавались короткие автоматные очереди и глухие взрывы гранат в помещениях. С крыши одного из домов внезапно ударила очередь, три танка немедленно повернули башни в сторону последнего прибежища полоумного героя джихада, и строенный залп, немедленно перешедший в строенный взрыв, лишил город одного из архитектурных излишеств.

Я поймал себя на мысли, что не хотел бы быть мишенью русской танковой атаки, и даже будь со мной весь батальон с подразделениями поддержки, для этих стремительных бронированных монстров с красными звездами мы не были бы серьезной преградой. И дело было вовсе не в огневой мощи русских боевых машин. Я видел в бинокль лица русских танкистов, сидевших на башнях своих танков: в этих лицах была абсолютная уверенность в победе над любым врагом. А это сильнее любого калибра.

Командир русских, мой ровесник, слишком высокий для танкиста, загорелый и бородатый капитан, представился неразборчивой для моего бедного слуха русской фамилией, пожал мне руку и приглашающе показал на свой танк. Мы комфортно расположились на башне, как вдруг русский офицер резко толкнул меня в сторону. Он вскочил, срывая с плеча автомат, что-то чиркнуло с шелестящим свистом, еще и еще раз. Русский дернулся, по лбу у него поползла струйка крови, но он поднял автомат и дал куда-то две коротких очереди, подхваченные четко-скуповатой очередью турельного пулемета с соседнего танка.

Потом извиняюще мне улыбнулся и показал на балкон таможни, выходящий на площадь перед стеной порта. Там угадывалось тело человека в грязном бурнусе и блестел ствол автоматической винтовки. Я понял, что мне только что спасли жизнь. Черноволосая девушка (кубинка, как и часть танкистов и десантников) в камуфляжном комбинезоне тем временем перевязывала моему спасителю голову, приговаривая по-испански, что «вечно сеньор капитан лезет под пули», и я в неожиданном порыве души достал из внутреннего кармана копию-дубликат своего Purple Heart, с которым никогда не расставался, как с талисманом удачи, и протянул его русскому танкисту. Он в некотором замешательстве принял неожиданный подарок, потом крикнул что-то по-русски в открытый люк своего танка. Через минуту оттуда высунулась рука, держащая огромную пластиковую кобуру с большущим пистолетом. Русский офицер улыбнулся и протянул это мне.

А русские танки уже развернулись вдоль стены, направив орудия на город. Три машины сквозь вновь открытые и разбаррикадированные ворота въехали на территорию порта, на броне переднего пребывал и я. Из пакгаузов высыпали беженцы, женщины плакали и смеялись, дети прыгали и визжали, мужчины в форме и без орали и свистели. Русский капитан наклонился ко мне и, перекрикивая шум, сказал: «Вот так, морпех. Кто ни разу не входил на танке в освобожденный город, тот не испытывал настоящего праздника души. Это тебе не с моря высаживаться». И хлопнул меня по плечу.

Танкистов и десантников обнимали, протягивали им какие-то презенты и бутылки, а к русскому капитану подошла девочка лет шести и, застенчиво улыбаясь, протянула ему шоколадку из гуманитарной помощи. Русский танкист подхватил ее и осторожно поднял, она обняла его рукой за шею, и меня внезапно посетило чувство дежавю.

Я вспомнил, как несколько лет назад в туристической поездке по Западному и Восточному Берлину нам показывали русский памятник в Трептов-парке. Наша экскурсовод, пожилая немка с раздраженным лицом, показывала на огромную фигуру русского солдата со спасенным ребенком на руках и цедила презрительные фразы на плохом английском. Она говорила о том, что, мол, это все – большая коммунистическая ложь, и что кроме зла и насилия русские на землю Германии ничего не принесли.

Будто пелена упала с моих глаз. Передо мною стоял русский офицер со спасенным ребенком на руках. И это было реальностью, и, значит, та немка в Берлине врала, и тот русский солдат с постамента в той реальности тоже спасал ребенка. Так, может, врет и наша пропаганда о том, что русские спят и видят, как бы уничтожить Америку?.. Нет, для простого первого лейтенанта морской пехоты такие высокие материи слишком сложны. Я махнул на все это рукой и чокнулся с русским бутылкой виски, неизвестно как оказавшейся в моей руке.

В этот же день удалось связаться с французским пароходом, идущим сюда под эгидою ООН и приплывшим-таки в два часа ночи. До рассвета шла погрузка, Пароход отчалил от негостеприимного берега, когда солнце было уже достаточно высоко. И пока негостеприимный берег не скрылся в дымке, маленькая девочка махала платком оставшимся на берегу русским танкистам. А мастер-сержант Смити, бывший у нас записным философом, задумчиво сказал:

- Никогда бы я не хотел, чтобы русские всерьез стали воевать с нами. Пусть это непатриотично, но я чувствую, что задницу они нам обязательно надерут.

И, подумав, добавил:

- Ну а пьют они так круто, как нам и не снилось. Высосать бутылку виски из горлышка – и ни в одном глазу… И ведь никто нам не поверит: скажут, что такого даже Дэви Крокет не придумает.
http://s30491165129.whotrades.com/blog/43944250172




Раньше были времена, а теперь мгновения.....
Не спорь с дураком, люди могут не понять, кто из вас кто...

Аватара пользователя
sas
Главком
Главком
Сообщения: 52838
Зарегистрирован: 22 сен 2005 21:34
Контактная информация:

Сообщение sas » 06 дек 2013 12:10

ВЕКТОР ПРОЗРАЧНОСТИ, ИЛИ ОТКУДА БЕРУТСЯ КДП
Удивительные люди – старшие помощники капитана. Не верьте, если вам будут говорить, что старпом – это промежуточное состояние между вторым штурманом и мастером. Морские биологи могут сколько угодно рассказывать вам, как из личинки-курсанта вылупливается сперва четвертый (кажется, таких больше и нету), потом третий штурман, потом грузовой второй, который, собственно, и окукливается в чифа; и как у этой куколки постоянно щекочется в мозгу сладостная аббревиатура «КДП», означающая сокращенную версию «капитана дальнего плавания».

На самом деле старпомы берутся из ниоткуда и уходят так же в никуда. Ни в одном втором помощнике вы не найдете признаков будущего чифа, как ни в одном КДП не обнаружите последствий старпомства. По моей тайной версии, которой я еще ни с кем не делилась, старпомы рождаются непосредственно в своих каютах из невидимой остальным людям пыли, как афродиты из пены морской. Весь срок своего существования старпомы проводят в ностальгических поисках исторической родины – залежей грязюки, успешно обнаруживая её в самых дальних и недоступных углах жилой надстройки. Но вместо того, чтобы радоваться счастливой находке, старпомы тут же забывают об истинных целях своего диггерства и принимаются отлавливать дневальную или буфетчицу, чтобы натыкать их носом. В оставшееся время старпомы завтракают, обедают, ужинают, пьют чай и отстаивают свою вахту на мостике, полностью удовлетворенные расправой над обслуживающим персоналом.

По другой - менее поэтичной - версии, старпомы являются результатом половых отношений между потомственными уборщицами и диспетчерами подвижного состава. Может быть. Во всяком случае, психика старпомов сохраняет более-менее устойчивое состояние только тогда, когда все люди вокруг двигаются и в руках у них находятся тряпки, щетки или, если дело происходит на внешней палубе, пневматические электротурбинки для обивки ржавчины.

Говорят, КДП Бугаев – отличный мужик с превосходным чувством юмора и демократичным характером. Говорят, единственным недостатком капитана Бугаёва является то, что он очень сильно сопит, когда ест: это всё из-за травмы носовой пазухи, полученной капитаном в бытность его ледокольным старпомом. Говорят, что в ужасный шторм на ледоколе сорвало шлюпочную лебёдку, ударило ею Бугаёва по лицу и сместило нос вправо от центра, из-за чего Бугаёв с тех пор способен дышать только левой ноздрёй, да и то не полностью. Говорят, Бугаёв лично не дал шлюпочной лебёдке усвистеть за борт, поймав её на лету и удерживая несмотря на то, что из носа его на палубу хлестала кровь, тут же смываемая огромными волнами, похожими на цунами. Лично я в эту историю не сильно верю: Бугаевской крови никто никогда не видел, что еще раз доказывает его сверхчеловеческое происхождение.

Еще говорят, что КДП Бугаёв обожает всё проветривать. Где бы он ни находился: в кают-компании или на мостике - он первым делом открывает иллюминаторы, даже если дело происходит в Арктике и забортная температура колеблется между минус двадцатью и минус тридцатью с ветром. Это, конечно, удивительное совпадение: старпом Бугаев тоже отличался любовью к свежему воздуху, постоянно держа иллюминаторы в своей каюте открытыми, отчего на всей главной палубе стоял невыносимый заполярный зусман.

Еще говорят, что КДП Бугаёв никогда не повышает голоса и не употребляет сильных выражений. Может быть, это и так: я же говорю - капитан заимствует от чифа только фамилию и легенду биографии. Откуда берутся в таком случае КДП, я не в курсе - в свое время мне хотелось поступить на биологию моря, но я передумала. Но точно помню: про старпома Бугаёва никогда не говорили, что он отличный мужик, весельчак и демократ. Про него говорили так: «Обля, вылез, падла. Сейчас опять орать начнёт». Или даже хуже.

Не буду скромничать - это было именно моё рационализаторское изобретение: оставлять пылесос на перекрестке четырех дорог между столовой команды, кают-компанией, каютой чифа и трапом на мостик. Всем своим видом пылесос показывал, что я где-то рядом и вот-вот вернусь пылесосить свой объект на главной палубе, вымороженной стараниями Бугаёва. На самом деле я действительно была рядом, отогреваясь кофе в каюте третьего помощника. Пылесос знал, что иногда я еще хожу к себе вниз немножечко поспать, но Бугаёв раскусил наш с пылесосом заговор только спустя два месяца: однажды я не услышала будильника и пробыла «где-то рядом» часа три.

- Ну и? – заорал Бугаев, когда я с заспанной рожей вернулась за пылесосом и попала в засаду.
- Ой, пылесос забыла убрать, - сказала я.
- Совсем бабы охуели, - орал Бугаев, - быстро строиться!

Он построил нас в столовой команды. Вышли мы оттуда спустя час – оглохшие и полностью обалдевшие. Неделю после этого мы, облизывая ледокол, как собаку перед выставкой. Никогда прежде я не думала, что медные комингсы на трапах могут так сиять. Для образца старпом вручил нам свои золотые часы, сказав, что повыбрасывает нас "на хуй на лёд", если мы их потеряем. Мы должны были передавать часы друг другу, смотреть на них и сравнивать с комингсами, которые в конце концов тоже оказались золотыми. Экипаж боялся ходить по трапам, чтобы не испоганить такую красоту, а мы боялись быть выкинутыми на хуй на лёд, поэтому с переходящими часами обращались очень бережно. Бугаёв их потом засеял где-то сам: поговаривали, что ему намоздыляли эгвекинотские, они же и отняли часы; мы тихо злобствовали по этому поводу, но алхимических навыков превращения меди в золото так и не утратили. Лично я, стоит лишь мне увидеть где-нибудь позеленевшую медь, будь это дверная ручка в историческом здании картинной галереи, тут же испытываю срочную потребность быстренько её почистить, пока откуда-нибудь из-за угла не вышел Бугаев и не повел меня в столовую команды строиться.

Машку он попросту затюкал. Подстаканники в кают-компании были изначально мельхиоровыми, но Машка превратила их в серебро, отчего они, кстати, проиграли в благородстве дизайна. Бугаёв рассматривал пространство между зубьями вилок, стаканы на свет и помойные вёдра на ощупь: они должны были скрипеть от невыносимой чистоты, и они скрипели. Еще Бугаёву хотелось, чтобы салфетки были свёрнуты трехмачтовыми корабликами, и Машка по ночам, в ущерб подстаканникам, овладевала техникой оригами. Ближе к концу рейса Бугаёв окончательно помешался на чистоте и стал страшен в поисках её отсутствия. Он находил грязь даже там, куда не мог пролезть в силу особенностей своего телосложения. Он и не пролезал, а просто говорил «совсем бабы охуели» и тыкал пальцем в труднодоступные места, задавая бабам, то есть нам, директорию искоренения гипотетических нечистот. Самое интересное, что он каким-то образом всегда знал, искоренили мы их или нет. Тогда мы и стали догадываться, что старпом обладает сверхчеловеческими способностями.

Мы очень боялись старпома.

Однажды он нашел грязь в собственном туалете: там, в полумраке и тесноте, на стыке палубы и переборки, где унитаз крепится к кафелю, Бугаёв обнаружил ржавую полосу длиной в семь сантиметров. Каюта Бугаёва являлась моим объектом. К окончанию строевой подготовки я очень явственно представляла, как вижу тонущего в ледяной шуге чифа, показываю ему язык и никому не сообщаю о человеке за бортом.

Особенным пунктом помешательства Бугаева являлась чистота иллюминаторов, определявшаяся единственным критерием: «чтоб я думал, что они открыты». Лично мне добиться идеала не удавалось никогда: я мыла иллюминаторы Бугаевской каюты через день, но все равно получалось, что бабы совсем охуели. И тут случилось страшное: на перестое по траверзу Эгвекинота матросам сказали покрасить надстройку.

Покрасить надстройку ледокола – это значит, задуть её желто-оранжевой краской из пульверизаторов. Для того, чтобы не загадить при этом иллюминаторы, снаружи их покрывают толстым слоем тавота. Чиф стоял на палубе, одетый по-береговому и с папкой подмышкой. В таком виде он походил бы на безобидного бюрократа, кабы в это время молчал. Но когда я увидела, как матросы под личным и очень громким руководством чифа мажут его люмики жирной коричнево-черной дрянью, то поняла, что наступил мой персональный капец.

Единственным спасением было срочно что-то предпринять. Помогала мне Машка.
Я попросила матросов начать покраску надстройки с чифовской стороны, а Машку - помочь мне ликвидировать последствия, пока чиф не вернулся с берега. Матросы справились за 30 минут, а у нас с Машкой ушло по часу на каждый люмик. Для верности я помыла их еще и изнутри, но все равно было страшно, поэтому я выпросила у радистов немного спирту, и мы с Машкой напоследок стерилизовали иллюминаторы ватками, выпрошенными, в свою очередь, у дока.

Мордой в закрытый иллюминатор Бугаёв влепился со всего размаху, когда, вернувшись с берега, влетел в каюту и сходу решил высунуться на палубу, потому что увидел курившего там матроса Синицына без турбинки в руках. Удивленный Синицын стоял и смотрел, как по ту сторону стекла набирает скорость Бугаёв, как он увеличивается, приближаясь, как уже раскрывает рот, чтобы начать орать, но вместо этого становится плоским и стекает с иллюминатора куда-то вниз. Синицын рассказывал, что удар напоминал хлопок мокрой тряпки о палубу.

С внутренней стороны данное происшествие наблюдал электромеханик, который без стука заскочил в каюту к Бугаёву вслед за ним, потому что и так прождал половину дня, чтобы взять у старпома какие-то ведомости. Электромеханик и поднимал тяжелого чифа с палубы, и оттаскивал его на диван, и мочил полотенце холодной водой, чтобы приложить его к старпомовской физиономии, и вызванивал доктора, и старался не ржать, потому что ржать было бы в такой ситуации и невежливо, и негуманно.

Электромеханик по секрету рассказал доктору, а тот, уже в самом конце рейса – мне, что первыми словами чифа после столкновения с иллюминатором была весьма странная для него сентенция:

- Это меня Бог наказал, - сказал Бугаёв сквозь полотенце на пострадавшей морде, - за баб.

Но если вы думаете, что удар чистотой хотя бы немного изменил характер Бугаева, то сильно ошибаетесь. Единственное, чего он больше никогда не требовал, это прозрачности иллюминаторов, полностью сосредоточившись на унитазах, комингсах и других предметах ледокольного интерьера, часть из которых находилась в таких труднодоступных местах, что о существовании на них грязи мог догадываться только настоящий сверхчеловек, которым, конечно, и являлся наш старпом Бугаёв: кто другой попросту бы убился на месте, а у Бугаёва даже кровь из носа не пошла, хотя перелом переносицы доктор лично у него констатировал и сказал, что дышать теперь Бугаёв сможет только левой ноздрёй, да и то – не полностью.

Но раз уж КДП Бугаёв хочет, чтобы это была лебёдка, то пусть будет лебёдка. В конце концов, старпома Бугаёва уже не существует, а его однофамилец-капитан может и не знать, как там всё было на самом деле.

http://tosainu.livejournal.com/201524.html#
И бесплатно отряд поскакал на врага....
"Вы сейчас договоритесь до того, что еврокомпонент [американского ПРО] действительно противоиранский. А так говорят только либерал-предатели с бюджетом. А мы патриоты. Без бюджета." (из фейсбука)

Аватара пользователя
АРС
капитан
капитан
Сообщения: 3451
Зарегистрирован: 15 мар 2007 10:10
Откуда: г. Уфа, вертолётка.
Контактная информация:

Сообщение АРС » 22 дек 2014 18:32

Твой батя, который гордо отделил от тебя свою комнату 23 года назад, но при этом забыл разделить лицевой счет, живет с клопами, беспробудно бухает, однако почему-то постоянно приходит к тебе с протянутой рукой, и ты даешь ему часть получки, чтоб не сдох, батя же, депрессия у него. Батя получает бабло, после этого гордо запирается в комнате, орет оттуда - "это ты * мне всю жизнь испортил", и бухает еще месяц.

В доверие к бате втираются прошареные по недвижимости пацаны с соседнего дома, хлопают его по плечу, рассказывают, какой он особенный, никто его не понимает, а вот они понимают, и научат его жить правильно, и будет у него и бэха новая, и евроремонт.
Батя бухает со своими новыми друзьями и в пьяном угаре подпаливает свою комнату, начинается пожар, искры уже летят на общую деревянную лоджию. Пацаны стоят, смотрят. Ты бежишь с ведром воды, тушишь пожар, заколачиваешь дверь в лоджию, вылавливаешь батю, который мечется по комнате с безумными глазами и топором, ловя чертей. Силой, но не грубо и аккуратно усаживаешь его на диван, трясешь за плечи - "батя, очнись, батя, приди в себя, это я". Батя в прострации стеклянными глазами смотрит на заколоченную лоджию - "я тебя кормил, а ты * лоджию мою отжал, не сын ты мне".

Сзади подходят пацаны - "братан, ты че так резко с батей-то, нехорошо так". Ты оборачиваешься на пацанов - "пацаны, вы же с ним дружите, вы чего стоите? чего не помогли пожар тушить?" - пацаны стоят, молчат. Один из пацанов шепчет на ухо бате - "твой сын завалить тебя хочет, у него уже стволы лежат собранные, мы когда входили, видели, не высовывайся из комнаты, мы придем поможем". Пацаны уходят через корридор, оценивающе оглядывая все соседние комнаты и квартиру вообще.

Неделю батя мучается от абстинентного синдрома, его лихорадит, но он орет через дверь - "дай денег, *! гнида, предатель, денег давай". Ты отвечаешь - "батя, давай сядем, поговорим спокойно, видишь, это же проблема, надо ее решать, давай к доктору, пусти в комнату, давай срач и пепел хотя бы уберем вместе", но в ответ только проклятия. Ты материшься, чертыхаешься, но вытаскиваешь деньги и просовываешь купюры в щель под дверью - батя же.

Через две недели к бате приходят пацаны, и достают бутыль. У бати аж сводит скулы судорогой, но они ему наливают только чуточку и говорят - "дружище, тут против тебя целый заговор, ты сам не справишься. Давай-ка наш младшой с тобой поживет и поможет тут тебе все разрулить грамотно". У Бати мелькает в глазах тень сомнения - сын все-таки сын. Но пацаны наливают ему следующую, и он соглашается.

Младшой живет с батей, регулярно наливает ему, но срача в комнате почему-то не становится меньше. При этом пацаны таскают бате бесплатно только бухло, за еду они строго берут с него деньги, те самые, которые ты ему даешь. В глубине души он понимает, что что-то не так, но бдительный Младшой быстро подскакивает с бутылью и наливает ему следующую.

У бати развивается шизофрения и раздвоение личности, он начинает разговаривать с самим собой. Одна личность живет в угаре и ненавидит тебя, другая - еще помнит, что ты сын и родной человек. В конце недели приходят пацаны и притаскивают в комнату к бате стволы, говорят - "видишь, что твой сын спрятал под ванной, уже совсем рядом с твоей комнатой, близко подбирается". Вооруженный батя, сжав губы, несколько дней подряд сидит под дверью. Ты боишься пойти в туалет, опасаясь что батя под белочкой стрельнет не глядя сквозь дверь.

Обессиленный батя засыпает, а ты, понимая, что дело пахнет керосином, достаешь все боксерские грамоты, карабин демонстративно вешаешь на стену комнаты, чтобы через щель было видно. На своей же кухне ты вынужден разговариваешь с чужаками-пацанами - "вы что, мрази, охренели? вы че творите, суки?" Пацаны невозмутимо - "а ты че такой резкий, дружочек? ты коней то не гони так, тут рядом все магазины под нашей крышей, будешь борзеть - тебе никто продуктов не продаст. а с батей ты давай это, помягче, а то совсем как не родной, мы короче, это, осуждаем".

В конце корридора пьяный батя орет из-за двери - "дай денег, *". Ты идешь и пытаешься через дверь его как-то замаслить, уговорить, выманить на разговор. Еле сдерживая слезы, просовываешь ему еще купюры под дверь, батя же. "Пошел к черту, тварь!" - благорит тебя он.

У бати прогрессирует раздвоение личности, он начинает орать сам на себя, видит в зеркало свое отражение, бросается на него, режет себя осколками, окровавленный, падает на пол, перекатывается, сражаясь с самим собой, орет проклятия то в твой адрес, то в адрес пацанов. Ты слышишь все это, не выдерживаешь, хватаешь карабин, и несешься к двери, кричишь - "пацаны, будьте людьми, давайте его в травмпункт хотя бы, перевяжите!" Ты пытаешься докричаться до второй личности свихнувшегося бати, что вы родня, а пацаны рейдеры - чужие, что вам надо вместе их из родного дома гнать, а о всех тонкостях быта родные всегда потом договорятся. Но Младшой вовремя наливает бате и говорит - "не верь ему, обманывает, наши через окно видели, что он с автоматом и одним мешком для трупа, отжать твою комнату хочет, пора защищаться". Пацаны дают бате автомат, наливают еще и выталкивают его к двери, впереди себя, сами стоят сзади - "ничего не бойся, как только дверь откроется - давай сразу очередь, с ним там еще несколько". Пацаны взводят свои стволы и становятся подальше, ибо понимают, что батя, несмотря на потрепанность, не робкого десятка, и если протрезвеет - может и им навалять.

И вот вооруженный ты стоишь через дверь от вооруженного бати и тебе предстоит принять очень трудное решение. Ты знаешь, что если не эти вооруженные пацаны за спиной бати, у которых "все схвачено", ты выбил бы дверь и за секунду повалил бы обезумевшего батю, он успел бы тебя конечно поранить, но ты бы его скрутил и обезвредил, пока он не придет в себя. Ты отличный стрелок, ты можешь снести одним выстрелом батю на глушняк, а затем всех пацанов по одному. Но они прекрасно знают, что ты так никогда не сделаешь - батя же. И они с нетерпением ждут, когда ты увязнешь в борьбе, перекатываясь по полу с батей, чтобы высадить в вас обоих весь боекомплект. Тебе предстоит принять самое сложное в жизни решение и сделать что-то титаническое, чтобы достучаться до разума бати. Со сжатыми до боли кулаками и слезами на глазах, ты, сорвав голос, шепчешь: "остановись, батя, это же я..."

По разные стороны двери, со взведенными нервами и стволами, бешено бьются два сердца, в которых течет одна, родная кровь.

Автор ars
http://ars.livejournal.com/20417.html
Не спорь с дураком, люди могут не понять, кто из вас кто...

Ответить

Вернуться в «Литературный клуб»